Неточные совпадения
Питая горьки размышленья,
Среди печальной их семьи,
Онегин взором сожаленья
Глядит на дымные струи
И мыслит, грустью отуманен:
Зачем я
пулей в грудь не ранен?
Зачем не хилый я старик,
Как этот бедный откупщик?
Зачем,
как тульский заседатель,
Я не лежу в параличе?
Зачем не чувствую в плече
Хоть ревматизма? — ах, Создатель!
Я молод, жизнь во мне крепка;
Чего мне ждать? тоска, тоска!..
«Ребята, вперед!» — кричит он, порываясь, не помышляя, что вредит уже обдуманному плану общего приступа, что миллионы ружейных дул выставились в амбразуры неприступных, уходящих за облака крепостных стен, что взлетит,
как пух, на воздух его бессильный взвод и что уже свищет роковая
пуля, готовясь захлопнуть его крикливую глотку.
— А вот слушайте: Грушницкий на него особенно сердит — ему первая роль! Он придерется к какой-нибудь глупости и вызовет Печорина на дуэль… Погодите; вот в этом-то и штука… Вызовет на дуэль: хорошо! Все это — вызов, приготовления, условия — будет
как можно торжественнее и ужаснее, — я за это берусь; я буду твоим секундантом, мой бедный друг! Хорошо! Только вот где закорючка: в пистолеты мы не положим
пуль. Уж я вам отвечаю, что Печорин струсит, — на шести шагах их поставлю, черт возьми! Согласны ли, господа?
«Все устроено
как можно лучше: тело привезено обезображенное,
пуля из груди вынута. Все уверены, что причиною его смерти несчастный случай; только комендант, которому, вероятно, известна ваша ссора, покачал головой, но ничего не сказал. Доказательств против вас нет никаких, и вы можете спать спокойно… если можете… Прощайте…»
Несколько
пуль провизжало над моей головою; я уж слышал,
как спешившиеся казаки бежали по следам…
Теперь вот
какие у меня подозрения: они, то есть секунданты, должно быть, несколько переменили свой прежний план и хотят зарядить
пулею один пистолет Грушницкого.
— Укусила оса! Прямо в голову метит… Что это? Кровь! — Он вынул платок, чтоб обтереть кровь, тоненькою струйкой стекавшую по его правому виску; вероятно,
пуля чуть-чуть задела по коже черепа. Дуня опустила револьвер и смотрела на Свидригайлова не то что в страхе, а в каком-то диком недоумении. Она
как бы сама уж не понимала, что такое она сделала и что это делается!
Дуня подняла револьвер и, мертво-бледная, с побелевшею, дрожавшею нижнею губкой, с сверкающими,
как огонь, большими черными глазами, смотрела на него, решившись, измеряя и выжидая первого движения с его стороны. Никогда еще он не видал ее столь прекрасною. Огонь, сверкнувший из глаз ее в ту минуту, когда она поднимала револьвер, точно обжег его, и сердце его с болью сжалось. Он ступил шаг, и выстрел раздался.
Пуля скользнула по его волосам и ударилась сзади в стену. Он остановился и тихо засмеялся...
Бешеную негу и упоенье он видел в битве: что-то пиршественное зрелось ему в те минуты, когда разгорится у человека голова, в глазах все мелькает и мешается, летят головы, с громом падают на землю кони, а он несется,
как пьяный, в свисте
пуль в сабельном блеске, и наносит всем удары, и не слышит нанесенных.
А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему
пуля, но собрал старый весь дух свой и сказал: «Не жаль расстаться с светом. Дай бог и всякому такой кончины! Пусть же славится до конца века Русская земля!» И понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отошедшим старцам,
как умеют биться на Русской земле и, еще лучше того,
как умеют умирать в ней за святую веру.
Уже не видно было за великим дымом, обнявшим то и другое воинство, не видно было,
как то одного, то другого не ставало в рядах; но чувствовали ляхи, что густо летели
пули и жарко становилось дело; и когда попятились назад, чтобы посторониться от дыма и оглядеться, то многих недосчитались в рядах своих.
—
Как угодно, — проговорил тот, заколачивая вторую
пулю.
— Вот новость! Обморок! С чего бы! — невольно воскликнул Базаров, опуская Павла Петровича на траву. — Посмотрим, что за штука? — Он вынул платок, отер кровь, пощупал вокруг раны… — Кость цела, — бормотал он сквозь зубы, —
пуля прошла неглубоко насквозь, один мускул, vastus externus, задет. Хоть пляши через три недели!.. А обморок! Ох, уж эти мне нервные люди! Вишь, кожа-то
какая тонкая.
Стены его комнаты были все источены
пулями, все в скважинах,
как соты пчелиные.
Солдаты выстрелили восемь раз; слышно было,
как одна
пуля где-то разбила стекло.
— Одна
пуля отщепила доску, а доска ка-ак бабахнет Якова-товарища по ноге, он так и завертелся! А я башкой хватил по сундуку, когда Васю убило. Это я со страха. Косарев-то
как стонал, когда ранило его, студент…
— Да-с, — говорил он, — пошли в дело пистолеты. Слышали вы о тройном самоубийстве в Ямбурге? Студент, курсистка и офицер. Офицер, — повторил он, подчеркнув. — Понимаю это не
как роман, а
как романтизм. И — за ними — еще студент в Симферополе тоже
пулю в голову себе. На двух концах России…
— Старика этого мы давно знаем, он
как раз и есть, — заговорил штатский, но раздалось несколько выстрелов, солдат побежал, штатский, вскинув ружье на плечо, тоже побежал на выстрелы. Прогремело железо, тронутое
пулей, где-то близко посыпалась штукатурка.
—
Пули щелкают,
как ложкой по лбу.
— Н-ну-с, все благополучно,
как только может быть. Револьвер был плохонький;
пуля ударилась о ребро, кажется, помяла его, прошла сквозь левое легкое и остановилась под кожей на спине. Я ее вырезал и подарил храбрецу.
— Что? Не раздражать? Вот
как? — закричал Алябьев, осматривая людей и
как бы заранее определяя, кто решится возразить ему. — Их надо посылать на фронт, в передовые линии, — вот что надо. Под
пули надо! Вот что-с! Довольно миндальничать, либеральничать и вообще играть словами. Слова строптивых не укрощают…
— Мы должны идти впереди, — кричал он, странно акцентируя. — Мы все должны идти не
как свидетели, а
как жертвы, под
пули, на штыки…
Сзади одного из них стрелял, с колена, пятый, и после каждого выстрела штыки ружей подпрыгивали,
как будто нюхали воздух и следили, куда летит
пуля.
«
Пули щелкают,
как ложкой по лбу», — говорил Лаврушка. «Не в этот, так в другой раз», — обещал Яков, а Любаша утверждала: «Мы победим».
— В мой мозг войдет, так интересно на нее взглянуть, какова она есть… А впрочем, вздор, минутный вздор. Вот и кончено, — прибавил он, вкатив
пулю и заколотив ее паклей. — Петр Ильич, милый, вздор, все вздор, и если бы ты знал, до
какой степени вздор! Дай-ка мне теперь бумажки кусочек.
Митя действительно, раскрыв ящик с пистолетами, отомкнул рожок с порохом и тщательно всыпал и забил заряд. Затем взял
пулю и, пред тем
как вкатить ее, поднял ее в двух пальцах пред собою над свечкой.
Он рассказал мне,
как несколько лет тому назад вблизи бухты Терней разбился пароход «Викинг»; узнал о том,
как в 1905 году японцы убили его помощника Лю
Пула и
как он отомстил им за это; рассказал он мне также о партии каторжан, которые в 1906 году высадились на материке около мыса Олимпиада.
Пуля ударила в землю
как раз около головы зайца и оглушила его.
Сквозь дым выстрела я видел,
как медведь с ревом быстро повернулся и схватил себя зубами за то место, куда ударила
пуля.
Но большинство,
как всегда, когда рассуждает благоразумно, оказалось консервативно и защищало старое: «
какое подурачился — пустил себе
пулю в лоб, да и все тут».
— Раньше никакой люди первый зверя найти не могу. Постоянно моя первый его посмотри. Моя стреляй — всегда в его рубашке дырку делай. Моя
пуля никогда ходи нету. Теперь моя 58 лет. Глаз худой стал, посмотри не могу. Кабарга стреляй — не попал, дерево стреляй — тоже не попал. К китайцам ходи не хочу — их работу моя понимай нету.
Как теперь моя дальше живи?
Как раз в этот момент выстрелил Калиновский.
Пуля сделала такой большой недолет, что даже не напугала птицу. Узнав, что стрелки не могли попасть в утку тогда, когда она была близко, он подошел к ним и, смеясь, сказал...
В «Ведомостях», откуда я брал эти цифры, добровольно вернувшиеся и пойманные показаны в одном числе, найденные мертвыми и убитые при преследовании тоже показаны нераздельно, и потому неизвестно,
какое число относится на долю поимщиков и
какой процент беглых погибает от солдатских
пуль.
Об этом самому высшему начальству известно: «А, это тот Иволгин, у которого тринадцать
пуль!..» Вот
как говорят-с!
—
Пуля попала так низко, что, верно, Дантес целил куда-нибудь выше, в грудь или в голову; а так,
как она попала, никто не целит, стало быть, скорее всего
пуля попала в Пушкина случайно, уже с промаха. Мне это компетентные люди говорили.
Какую бы тайну он ни унес с собою в могилу, но разве не характерен тот факт, что он погиб от
пули папского зуава в качестве корреспондента английской либеральнойгазеты, и тогда, когда въезд в Россию был ему запрещен Третьим отделением?
Уже шесть месяцев прошло с тех пор,
как просвистало первое ядро с бастионов Севастополя и взрыло землю на работах неприятеля, и с тех пор тысячи бомб, ядер и
пуль не переставали летать с бастионов в траншеи и с траншей на бастионы, и ангел смерти не переставал парить над ними. —
Когда они выбежали из-за траверса на открытую площадку,
пули посыпались буквально
как град; две ударились в него, но куда и что они сделали, контузили, ранили его, он не имел времени решить.
Одного я боюсь, что под влиянием жужжания
пуль, высовываясь из амбразуры, чтобы посмотреть неприятеля, вы ничего не увидите, а ежели увидите, то очень удивитесь, что этот белый каменистый вал, который так близко от вас и на котором вспыхивают белые дымки, этот-то белый вал и есть неприятель — он,
как говорят солдаты и матросы.
Пули свистели не по одной,
как штуцерные, а роями,
как стадо осенних птичек пролетает над головами.
Его слишком большая развязность, размахивание руками, громкий смех и голос, казавшиеся вам нахальством, покажутся вам тем особенным бретерским настроением духа, которое приобретают иные очень молодые люди после опасности; но всё-таки вы подумаете, что он станет вам рассказывать,
как плохо на 4-м бастионе от бомб и
пуль: ничуть не бывало! плохо оттого, что грязно.
Как вам кажется, недалеко от себя слышите вы удар ядра, со всех сторон, кажется, слышите различные звуки
пуль, — жужжащие,
как пчела, свистящие, быстрые или визжащие,
как струна, — слышите ужасный гул выстрела, потрясающий всех вас, и который вам кажется чем-то ужасно страшным.
— Она и на меня так же глядела, — сказал Александров. — Мне даже пришло в голову, что если бы между мной и ею был стеклянный экран, то ее взгляд сделал бы в стекле круглую дырочку,
как делает
пуля. Ах, зачем же вы мне сразу не сказали?
— Ну так воля твоя, — он решит в его пользу. Граф, говорят, в пятнадцати шагах
пулю в
пулю так и сажает, а для тебя,
как нарочно, и промахнется! Положим даже, что суд божий и попустил бы такую неловкость и несправедливость: ты бы как-нибудь ненарочно и убил его — что ж толку? разве ты этим воротил бы любовь красавицы? Нет, она бы тебя возненавидела, да притом тебя бы отдали в солдаты… А главное, ты бы на другой же день стал рвать на себе волосы с отчаяния и тотчас охладел бы к своей возлюбленной…
А когда от него потребовали литературы, бедняк перепугался. Ему показали тетрадь француза, он покачал головой и сказал, что по-немецки этому нельзя учить, а что есть хрестоматия Аллера, в которой все писатели с своими сочинениями состоят налицо. Но он этим не отделался: к нему пристали, чтоб он познакомил Юлию,
как m-r
Пуле, с разными сочинителями.
Государю так и не сказали, и чистка все продолжалась до самой Крымской кампании. В тогдашнее время
как стали ружья заряжать, а
пули в них и болтаются, потому что стволы кирпичом расчищены.
— Ну,
как же. За стрельбу наша дивизия попала в заграничные газеты. Десять процентов свыше отличного — от, извольте. Однако и жулили мы, б-батюшки мои! Из одного полка в другой брали взаймы хороших стрелков. А то, бывало, рота стреляет сама по себе, а из блиндажа младшие офицеры жарят из револьверов. Одна рота так отличилась, что стали считать, а в мишени на пять
пуль больше, чем выпустили. Сто пять процентов попадания. Спасибо, фельдфебель успел клейстером замазать.
Как мне приятно думать о бессильной злобе, о бешенстве, с которыми вы будете читать эти строки; а ведь вы слывете за порядочного человека и, вероятно, послали бы
пулю в лоб, если б кто-нибудь из равных вам сказал это».
— Ах, скажите,
какой воин! — произнесла насмешливо Катрин. — Если вы меня
пулей угостите, вас сошлют на каторгу за это.
— Еще бы не жирные! будешь жирен,
как стервятиной да дохлятиной кормить будут! Да и вообще… разве это цыпленок! Подадут дылду на стол, двоим вряд убрать, и говорят:
пуле!